– Как это возможно? – спросил отец Николай. – Мы ведь действуем влепую.

Давид только воздел руки к небу.

– Кстати, ты спрашивал меня, есть ли что-либо сильнее ангелов. Есть. И это – человек.

– Давайте лучше перейдем в тень, – предложил Давид монахам, показав рукой в сторону лестницы, ведущей наверх, в еврейский квартал.

Вся троица торопливо поднялась по лестнице, миновали очередной пост (Старый город Иерусалима – натуральная цистерна с бензином, и любой вошедший сюда с оружием смело может быть уподоблен курильшику) и вышли к маленькому, укрытому от глаз садику.

– Местная легенда гласит, что здесь любили сиживать рыцари Тевтонского ордена, – сказал Давид, когда все уселись на скамейки. – Они ведь тоже баловались черной магией, не так ли?

Отец Николай промолчал, а Никанор возразил:

– Тевтонские рыцари были католиками. А мы православные.

«Какая разница!» – хотел сказать Давид, но сдержался. Он нервно постукивал ручкой по сложенному вчетверо листочку бумаги, на котором высчитывалась гематрия демонского имени. Видно было, что каббалист сосредоточенно думает. Отец Никанор тоже погрузился в глубокое раздумье, вцепившись руками в черную кудлатую бороду.

– Шалом! – раздалось откуда-то сверху, с проходящей мимо сквера каменной лестницы. Отец Николай поднял глаза и увидел быстро шлепавшего сандалиями по ступенькам монаха армянской церкви. Давид поднял глаза и его лицо прояснилось:

– Шалом, Кероп! Куда ты? – спросил он на иврите.

– На единичку автобуса! – весело ответил армянин. – Надо в МВД срочно подъехать с письмом от патриархии – наших паломников задержали.

– Спустись-ка к нам, – и Давид сделал приглашающий жест. – Может статься и так, что никаких паломничеств больше не будет.

Кероп сделал удивленное лицо, но спустился в сквер.